Интернет-приемная
ВФ НГЛУ - Владимирский филиал Нижегородского лингвистического университета - Евразийский лингвистический университет в г. Владимир
Владимирский филиал НГЛУ Нижегородского лингвистического университета им. Добролюбова | Евразийский лингвистический университет в г. Владимир
Главная INTER-CULTUR@L-NET Выпуск 07/2008 Композиционная форма как единица языка и речи: когнитивный аспект

INTER-CULTUR@L-NET

Композиционная форма
как единица языка и речи: когнитивный аспект


Т.А. Ленкова (Россия)

The main subject of the article is a composing form as a unit of the language and the speech. We suppose that the composing form as a unit of the language has a certain set of the linguistic constants, but in the discourse only a part of these constants will be used. The use of the linguistic constants depends on several reasons: first of all on the preferences of the author and on the preferences of the recipient. The composing form as a unit of the language is something common and the composing form as a unit of the speech is inimitable.

 

В данной статье предпринята попытка рассмотреть композиционные формы в свете дихотомии язык – речь. По мнению автора, композиционные формы представляют собой некие абстрактные структуры, потенциально существующие в языке и помогающие упорядочивать, организовывать речемыслительный поток индивида, оптимизируя общение людей.

Возможность и правомерность разделения сферы языка и сферы речи интересовала ученых давно, причём этим вопросом занимались не только лингвисты, но и психологи и физиологи.

Так, исследования известного отечественного психолога А.Р. Лурия, изучавшего языковые расстройства1 (афазии), показали, что в мозгу человека имеется набор первичных единиц, хранимых и актуализируемых при говорениии сопоставляемых с воспринимаемой речью при слушании. Природой заложены механизмы построения высказываний из языковых единиц и механизмы расчленения воспринимаемых высказываний. Данные афазий важны тем, что они свидетельствуют о существовании в мозгу человека двух отдельных центров: в одном хранятся единицы языка, в другом – правила их сочетания.

«Языковыми отклонениями» в области психолингвистики занимались А.Н. Головастиков2 и Д.Л. Спивак3. В результате своих исследований авторы пришли к выводу, что в случае повреждения одного из центров может нарушиться либо хранение первичных единиц языка, либо выйти из строя механизмы построения высказываний. В первом случае человек говорит правильными фразами, но возникают проблемы с их лексическим наполнением. Во втором случае человек говорит однословными предложениями, то есть возникает, так называемый «телеграфный стиль».

Основываясь на данных исследованиях можно предположить, что в мозгу человека есть центр, отвечающий не только за правила сочетания единиц языка. Этот же центр, вероятно, отвечает и за правильное и уместное употребление композиционных форм, как единиц языка. При повреждении вышеупомянутого центра человек не сможет придать своим мыслям определённый логический порядок, то есть появляется «телеграфный стиль», который, без сомнения, затрудняет общение и понимание. М.М. Бахтин4 предлагал различать предметно-смысловые цели (научные, художественные, бытовые, публицистические) и речевые цели конкретного речевого общения (сообщить, доказать, спросить). Учёный полагал, что речевые цели могут быть во всех предметно-смысловых сферах. Однако лингвиста, по мнению Бахтина, предметно-смысловые цели интересуют только в связи с конкретным речевым произведением.

Словарное слово, по убеждению Бахтина, оторвано от актуальной действительности, а в высказывании виден переход от потенциального языкового значения в актуальное. В то же время, совсем не актуализированного значения, согласно Бахтину, не бывает. Он считал, что происходит переход не из потенциального значения в актуальное, а из низшей ступени актуальности в высшую, от относительно обобщённых контекстов к конкретно создаваемому контексту. Бахтин подчёркивает также, что актуализация слова одновременно его диалогизирует.

Любое высказывание, по мнению учёного, «строится между двумя социально организованными людьми, а если реального
собеседника нет, то он предполагается в лице нормативного представителя той социальной группы, к которой принадлежит говорящий. Слово всегда ориентировано на собеседника»5.

Очень значимым в контексте данной статьи представляется также следующее положение Бахтина: «Ближайшая социальная ситуация и более широкая социальная среда всецело определяют – притом, так сказать, изнутри – структуру высказывания»6. Любое высказывание, даже не являющееся предметным сообщением или коммуникацией в узком смысле слова (как пример Бахтин приводит словесное выражение чувства голода), всегда социально организовано. Это значит, что любое высказывание определяется, прежде всего, участниками коммуникативного события.

Композиционная форма, её выбор и языковая наполненность тоже напрямую зависят от того, к кому обращено высказывание, и в каких условиях оно будет производиться. Несмотря на наличие определённых языковых констант7, оформляющих ту или иную композиционную форму, не все они встречаются в речи. Так, например, описание технических характеристик самолёта, предназначенное для профессионального использования, будет коренным образом отличаться от описания того же самолёта для представителей гражданского населения или даже ребёнка.

Сферы языка и речи у Бахтина М.М. строго разграничены. «Единицы языка воспроизводятся неограниченное количество раз», а «речевое произведение уже не может воспроизводиться, но только цитироваться и исполняться»8. Оно индивидуально и неповторимо. Однако наряду с единицами языка «повторима, воспроизводима типовая жанровая форма высказывания».

 

«Языковая форма является лишь абстрактно выделенным моментом динамического целого речевого выступления – высказывания»9. Несмотря на допущение самостоятельного существования языка, Бахтин отмечал, что язык движется вместе с речевым потоком и неотделим от него. В то же время учёный полагал, что язык и речь можно отождествить, так как в речи стёрты диалогические рубежи высказывания. Однако язык и речевое общение как диалогический обмен высказываниями никогда нельзя отождествлять. Даже однословное высказывание никогда не повторяется: это – всегда новое высказывание10.

Б.М. Гаспаров11 подчёркивает, что «попадая из языковой среды автора в языковую среду каждого нового адресата, созданное высказывание всякий раз меняет условия своего существования», то есть «стабильных лингвистических объектов»12 не существует. Наиболее важным вкладом Б. М. Гаспарова в лингвистику считается теория «коммуникативного фрагмента»13. Коммуникативные фрагменты – это «отрезки различной длины, которые хранятся в памяти говорящего в качестве стационарных частиц его языкового опыта и которыми он оперирует при создании и интерпретации высказываний»14.

Можно провести параллель между коммуникативными фрагментами Б. Гаспарова и «воспроизводимыми единицами» языка А.И. Смирницкого, о которых он писал ещё в 50-х годах XX века. «Воспроизводимые единицы» А.И. Смирницкий отличал от «производимых единиц», создающихся в речи15.

В.А. Звегинцев16 полагал, что мало знать правила языка, надо уметь их правильно использовать. По его мнению, «… надо знать, как следует строить предложения, чтобы тот, кому они адресованы, понял их, надо так «ужимать» предложения, чтобы убирать из них всё лишнее (а при этом выводимые из корпуса правила языка и вовсе не обязательно соблюдать), надо подчинять произносимые предложения своему коммуникативному намерению, для чего языки не всегда располагают необходимыми средствами, надо учитывать и многое другое, что связано с человеком … и со всем комплексом его психических и физиологических возможностей».

Следуя терминологии А.И. Смирницкого, М.М. Бахтина, В.А. Звегинцева и Б. М. Гаспарова, можно заключить, что композиционная форма (как единица языка) воспроизводима и хранима в памяти говорящего/пишущего в виде стационарных единиц; композиционная форма (как единица речи) – производима, но не всегда в соответствии с правилами языка.

Мы позволим себе разделить понятие композиционной формы на композиционно-языковую и на уже привычную композиционно-речевую, исходя из следующих соображений.

Композиционно-языковая форма изначально принадлежит системе языка, потенциально обладая тем набором языковых констант, которые необходимы для её оформления при актуализации в речи. Именно в момент актуализации композиционная форма покидает лоно языка и становится собственностью речевого потока. В процессе перехода композиционно-языковой форме, как правило, не обойтись без потерь: под этим мы подразумеваем, что далеко не все языковые константы будут реализованы в речи. Степень или полнота их реализации зависит, скорее всего, от того функционального стиля речи, в котором используется композиционная форма, а также от авторских предпочтений.

Композиционно-речевая форма представляет собой модальное единство, в котором все составляющие его предложения объединяются единым отношением автора к предмету высказывания. В выделенной нами композиционно-языковой форме категория модальности заложена потенциально, до тех пор, пока форма в речи не наполнится реальным языковым материалом.

Выражая данную точку зрения, мы опираемся, прежде всего, на концепцию Г.А. Золотовой, которая предлагает делить процесс порождения текста на определённые ступени, а именно: A, B, C, D. Ступень A принадлежит языковой системе и на ней находятся языковые модели предложений. На ступени B вступают в действие ментально-речевые модели деятельности говорящего – коммуникативные регистры17. Ступени C и D принадлежат конкретному тексту – тактике и стратегии его автора. Коммуникативный регистр – понятие, которое соединяет текст и язык. Иначе говоря, коммуникативный регистр представляет собой определённую модель восприятия действительности, обусловленную позицией говорящего и его коммуникативными интенциями, располагающую набором языковых средств и реализованную в конкретных фрагментах текста.

Следуя нашей логике, на ступени А можно говорить о композиционно-языковой форме, на последующих же ступенях абстрактные модели реализуются в речи, а это значит, что мы будем иметь дело с композиционно-речевыми формами.

Каждый раз, выходя из системы языка, композиционно-языковая форма вбирает в себя «наследственные черты» (языковые константы).

Но каждый раз в дискурсе (в процессе речевой актуализации) композиционно-языковая форма «взрослеет», приобретает новые черты и «вырастает» в композиционно-речевую форму.

Композиционно-языковая форма уникальна своей единичностью, а композиционно-речевая – своей неповторимостью.


1. Лурия А.Р. Травматическая афазия. М., 1947.

2. Головастиков А.Н. К проблеме психологической адекватности моделей русского словоизменения. М., 1980.

3. Спивак Д.Л. Лингвистика изменённых состояний сознания. Л., 1986.

4. Бахтин М.М. (под маской). Фрейдизм: Формальный метод в литературоведении: Марксизм и философия языка: Статьи. М., 2000.

5. Там же. С. 301.

6. Там же. С. 302-303.

7. Брандес М.П. Стилистика немецкого языка. М., 1990.

8. Алпатов В.М. Волошинов, Бахтин и лингвистика. М., 2005. С. 336.

9. Бахтин М.М. Указ. соч. С??. 294?–?295.

10. Там же. С. 311–312.

11. Гаспаров Б. Язык, память, образ: Лингвистика языкового существования. М., 1996.

12. Там же. С. 10.

13. Там же. С. 118–206.

14. Там же.

15. Смирницкий А.И. Объективность существования языка. М., 1954. С. 18–22.

16. Звегинцев В.А. Мысли о лингвистике. М., 1996. С. 22.

17. Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 1998.



Наши контакты:
600036 г. Владимир, проспект Ленина, 73
Телефон/факс: (4922) 545-929, (4922) 432-943
Экспресс-справка (без выходных):
+7 (910) 171-97-40, luni-eurasia@mail.ru
Яндекс.Метрика
Все права защищены.
© Евразийский лингвистический университет, АНО ВПО
(Владимирский филиал НГЛУ до 01.09.2013 г.).
Закон РФ "Об авторском праве и смежных правах"
Дизайн и разработка сайта
Интернет-студия LELI
Интернет студия LELI, разработка сайтов, раскрутка сайтов
2011-2018