Интернет-приемная
ВФ НГЛУ - Владимирский филиал Нижегородского лингвистического университета - Евразийский лингвистический университет в г. Владимир
Владимирский филиал НГЛУ Нижегородского лингвистического университета им. Добролюбова | Евразийский лингвистический университет в г. Владимир
Главная INTER-CULTUR@L-NET Выпуск 04/2005 Перевод юридического текста: проблемы лингвистической и межкультурной коммуникации

INTER-CULTUR@L-NET

 Перевод юридического текста:
проблемы лингвистической и межкультурной коммуникации

 

А.В. Подстрахова (Россия)

То know another` s language
and not his culture is a very good way
to make a fluent fool of one` s self.
Winston Brembeck
1

 

Лингвистика и перевод тесно взаимосвязаны и существенно дополняют друг друга, как теоретическая основа и ее прикладное применение. Перевод может рассматриваться как крупномасштабный естественный эксперимент по сопоставлению языковых и речевых единиц в двух языках в реальных актах межъязыковой и межкультурной коммуникации. Изучение перевода позволяет обнаружить немаловажные особенности, которые могут оставаться невыявленными в рамках «одноязычного» исследования2.

Целью данной статьи является рассмотрение специфики перевода юридического текста с английского языка на русский в аспекте межкультурной коммуникации. Для обсуждения и анализа предлагаются следующие вопросы:

- рассмотрение проблемы эквивалентности перевода как одной из центральных проблем переводоведения;

- изучение эквивалентности перевода с позиций теории компенсации;

- обоснование целесообразности применения понятия «эквивалентность» к переводу единиц лексико-семантического уровня языковой системы (слову, лексико-семантическому варианту слова, свободному и связанному словосочетанию);

- определение наиболее характерных черт юридического текста, обоснование актуальности его изучения с позиций культурологического подхода к процессу перевода, а также целесообразности дифференциации понятий «юридический текст» и «текст юридического документа»;

- демонстрация на конкретном языковом материале приемов и способов перевода фрагментов юридических текстов.

В отечественном и зарубежном переводоведении все более утверждается понимание перевода как канала взаимодействия языков и культур. Такой подход означает, по мнению большинства исследователей, что в результате переводческой деятельности возникает новый текст, адекватно заменяющий текст оригинала в другой культуре, другом языке, другой коммуникативной ситуации. Именно на этом пути находится способ достижения эквивалентности двух текстов, которая предполагает не абсолютную их тождественность, а достаточную общность для целей коммуникации в конкретных условиях. Переводчик, как посредник, должен быть не только билингвом, но и бикультурной личностью. При этом актуальным в теоретическом и прикладном плане остается вопрос об эквивалентности перевода оригиналу.

Следует оговориться, что в настоящее время в научном обиходе используются синонимичные термины «эквивалентность», «адекватность», «равноценность», «тождество». Ряд ученых считает их взаимозаменяемыми; другие дифференцируют эти термины, однако термину «эквивалентность», употребляемому с определениями «относительная», «контекстуальная», «неформальная», отдается предпочтение. Видимо, меньшая категоричность слова «эквивалентность» и сделало его более предпочтительным в современном переводоведении, хотя понятия адекватности, тождественности, полноценности и даже аналогичности остаются в том же семантическом поле и иногда дублируют друг друга.

По мнению B.C. Виноградова, эквивалентность предполагает сохранение относительного равенства содержательной, смысловой, стилистической, функционально-коммуникативной информации, содержащейся в оригинале и переводе3. Эквивалентность перевода зависит от ситуации порождения текста оригинала и его воспроизведения в языке перевода. Подобная трактовка эквивалентности отражает полноту и многоуровневость этого понятия.

Таким образом, если понимать под эквивалентностью равноценное соответствие одного объекта (текста перевода) другому (тексту оригинала), то следует согласиться с большинством переводчиков по следующим принципиальным пунктам.

Во-первых, абсолютной эквивалентности (тождества) при переводе достичь невозможно в силу целого ряда причин, наиболее важными из которых, по мнению известного французского лингвиста и переводчика Ж. Мунэна, являются:

- специфичность семантики языковых знаков в разных языках;

- несовместимость «картин мира», создаваемых языками;

- различия в самой реальности, культуре и цивилизации носителей разных языков4.

Во-вторых, при всех объективных трудностях перевода существует тем не менее принципиальная возможность их преодоления. Необходимость осуществления перевода различных видов, все возрастающая роль перевода и востребованность профессии переводчика в обеспечении межъязыковой и межкультурной коммуникации доказывают, что факты чужой культуры не являются чем-то непостижимым, недоступным для понимания, описания, изучения и, в конечном счете, передачи средствами другого языка. Двуязычная коммуникация, как считает Ж. Мунэн, опосредованная деятельностью переводчика, никогда не бывает абсолютной, но в то же время она всегда возможна5.

В-третьих, понятие эквивалентности распространяется, прежде всего, на текст в целом, и смысл целого не равен механической сумме его частей. Однако верно и то, что любое сообщение состоит из языковых единиц, каждая из которых несет определенную информацию, имеет собственное значение. Содержание всего высказывания не существует помимо значений языковых единиц, из которых оно состоит, а цель любого перевода - передача смысловой информации текста.

Все остальные ее виды и характеристики (функциональные, стилистические, социолокальные, эмоциональные и т.п.) не могут быть переданы без воспроизведения смысловой информации, так как все остальное содержание сообщения лишь наслаивается на смысловую информацию, извлекается из нее, подсказывается ей, трансформируется в образные ассоциации6.

Это значит, что при изучении различных аспектов переводческой деятельности, в частности, в русле проблем межкультурной коммуникации, исследование семантики единиц лексико-семантического уровня по-прежнему не только актуально, но и лежит в основе профессиональной переводческой деятельности.

Наконец, проблема эквивалентности перевода может быть продуктивно рассмотрена с позиций теории компенсаций, суть которой состоит в том, что при всех сложностях перевода языки и культуры демонстрируют способность компенсировать недостаточность одной из своих сфер за счет других. Компенсация является общим свойством сложных эволюционирующих, саморегулирующихся (синергетических) систем, к каким относятся общество, культура, язык7. Н.А. Фененко предлагает выделять различные виды компенсаций - языковые (внутриуровневые и межуровневые, полные и частичные, линейные и нелинейные, формальные и содержательные) и внеязыковые (культурные и социокультурные)8.

Материалом проведенного исследования являются английские (британские и американские) юридические тексты из области уголовного права, криминологии, судебной и уголовно-исполнительной практики; исследуются способы и приемы перевода юридических текстов с точки зрения поиска равноценных эквивалентов на лексико-семантическом уровне языка.

Как известно, право - одна из тех гуманитарных областей, которая характеризуется наличием значительного количества национально-культурных специфических черт, отражающих выработанные нормы взаимоотношений личности с государством и другими людьми. Юридические тексты в силу своего предназначения должны быть точными и достоверными; они предписывают определенную форму действий и формулируют принципы разрешения спорных ситуаций, вырабатывают правила социального поведения в обществе.

Когда перевод юридического текста производится письменно, переводчик не ограничен во времени и имеет возможность постоянно обращаться к подлиннику, прибегать к помощи различных словарей, энциклопедий, справочников, мнению специалистов, что в итоге должно обеспечить наибольшую эквивалентность переводного текста. Это бывает принципиально важным, когда оригинал и его перевод на другой язык должны обладать равной юридической силой.

Обращение к юридическим текстам указанной тематической направленности становится особенно актуальным в настоящее время, когда профессиональное сотрудничество юристов в области правоохранительной и правоприменительной деятельности все больше интернационализируется - борьба с международным терроризмом, незаконным оборотом наркотиков, оружия, стратегических материалов, торговлей людьми, финансово-экономическими преступлениями и т.д. Возникает практическая необходимость соотнесения национальных законодательств с международными нормами права, обмена опытом деятельности полиции, суда, прокуратуры и органов исполнения наказаний различных стран.

Все эти обстоятельства, с одной стороны, существенно повышают роль и ответственность переводчиков юридических текстов, а с другой - позволяют сегодня более расширенно толковать сам термин «юридический текст». Современное понимание юридического текста не ограничивается строгими рамками собственно юридического документа, а включает также другие виды как устных, так и письменных текстов, предметом которых являются правовые вопросы, обсуждаемые профессиональным сообществом юристов и гражданами. Таковы полемические дискуссии по правовым проблемам в текстах научных монографий, статей, газетных и журнальных публикаций, в ходе живого профессионального общения специалистов, в электронных средствах массовой информации, среди различных групп населения.

Если придерживаться широкого понимания термина «юридический текст», что вполне допустимо, особенно при лингвистическом исследовании на лексико-семантическом уровне, то вряд ли можно безоговорочно согласиться с такими традиционно выделяемыми характерными чертами юридического текста, как независимость от контекста, однозначность используемых терминов и терминологических словосочетаний, отсутствие компрессивности9. Следует также иметь в виду, что как и в любом специальном профессиональном тексте, доля собственно терминов, как системных единиц, не так уж и велика - около 5-7% от общего количества слов. Наибольший интерес и трудность представляют лексические единицы (отдельные ЛСВ слов, словосочетания различной степени свободы составляющих их элементов), регулярно функционирующие в юридических текстах.

Лексика современных юридических текстов интересна для лингвистического анализа и практики перевода еще и потому, что она активно пополняет состав общеупотребительных слов того или иного языка, поскольку вопросы права сегодня чрезвычайно широко осуждаются в обществе, а правовая культура населения неуклонно растет. Все это означает необходимость существенно повысить профессиональную компетенцию переводчика в этой предметной области.

Кстати, уместен пример функционирования лексических единиц, соотнесенных с областью права, в американском варианте современного английского языка. Общеизвестен факт, что американцы - это нация, уровень правовой культуры которой гораздо выше, по сравнению со многими другими народами. В США, где большинство спорных вопросов в отношениях граждан и государства принято разрешать в судебном порядке, доля юристов на душу населения существенно больше, чем в других странах. В течение своей жизни среднестатистический американец неоднократно - через своего семейного адвоката, обращается в суд по самым различным поводам. Все это находит отражение в языке: количественно и функционально юридическая лексика в общеупотребительном словаре среднего американца занимает гораздо более важное место, чем, к примеру, у россиян. Следовательно, переводчик должен быть готовым правильно, по возможности, с соблюдением всех культурологических тонкостей, перевести юридическую лексику не только в текстах юридических документов, но в текстах других стилей и жанров, включая художественный текст.

Ниже предлагается обсуждение ряда наиболее типичных лингвокультурных трудностей, с которым сталкивается переводчик в процессе профессиональной деятельности по переводу английских юридических текстов.

1. Перевод лексико-семантических вариантов слов, соотнесенность значения которых с областью права не зафиксирована в словарях, но в то же время стала частью семантической структуры слова. Такие единицы служат примерами семантической деривации, которая является активным семантическим процессом в словарном составе современного языка. Регулярны такие употребления слов, как therapy, peace officer, profiling, police discreteness, health screening, которые в юридическом тексте имеют значения перевоспитание, офицер полиции, психологическое тестирование заключенных, полномочия полиции, медицинское обследование соответственно. Характерно, что контекст, необходимый и достаточный для семантизации ЛСВ, является непротяженным и обычно ограничен словосочетанием, поскольку отношения семантической деривации между старым и новым ЛСВ на основе метафорического расширения достаточно прозрачны. Именно к такому пониманию термина «неологизм» приходит ряд авторитетных исследователей10.

 

2. Перевод слов, имеющих соотносимые варианты перевода на русский язык, но указывающие на реалии, не присущие русской правовой культуре. В таких случаях возможен буквальный перевод, требующий переводческой нотации, либо приблизительный перевод, когда видовой термин в английском языке переводится родовым термином в русском. Так или иначе, такие единицы требуют использования механизмов компенсации - как внутриязыковой (перевод слова словосочетанием), либо межкультурной (переводческий комментарий). Например, типичным примером следует считать использование существительных «jail-prison», переводимых обычно как «тюрьма». Не всякий контекст требует уточнять разницу в значениях этих слов, однако переводчик должен знать, что «jail» - это тюрьма, где содержатся лица под следствием (соответствует русскому «изолятор временного содержания») или правонарушители, отбывающие срок наказания до 1 года за нетяжкие преступления. «Prison» - это учреждение исполнения наказаний, где содержатся лица, совершившие тяжкие преступления и отбывающие срок наказания более 1 года. Примечательно, что режимы содержания заключенных в учреждениях этих двух типов различны по степени строгости, а также по источникам финансирования (из бюджетов округа или штата соответственно).

В английском языке существуют несколько существительных со значением «убийство», из которых одно, murder, является родовым, а другие - видовыми терминами: homicide (предумышленное убийство) и manslaughter (непредумышленное убийство). Похожим является пример функционирования слов crime - felony - misdemeanor. Существительное crime обозначает преступление вообще (в отличие от административного правонарушения), в то время как misdemeanor - нетяжкое преступление, которое наказывается либо штрафом, либо отбыванием срока наказания в местной тюрьме (jail), а felony - тяжкое уголовное преступление, наказуемое длительным сроком тюремного заключения в тюрьме штата или федеральной тюрьме (prison).

В русских переводах felony, в том числе и в юридических словарях, часто встречается термин фелония. Такой вариант транслитерированного перевода может считаться допустимым, если перевод адресован узким специалистам, знающим, какое понятие стоит за данным термином. Однако при переводе этого слова в тексте, предназначенном для более широкого читателя, от переводчика, видимо, требуется искать иной вариант перевода, чтобы избежать проблемы непрозрачности текста перевода. Как считает Ю.А. Сорокин, перенасыщение текста перевода экзотизмами и транслитерированными словами приводит к тому, что перевод предъявляет чрезмерные требования к читателю с точки зрения уровня его юридической осведомленности В таком случае перевод, не сближая, а противопоставляя культуры, не выполняет своей миссии11.

3. Буквальный перевод словосочетаний, требующий подробных пояснений переводчика, если, конечно, переводчик компетентен дать такой комментарий. Проблема, на наш взгляд, состоит в данном случае в том, чтобы переводчик придерживался общепринятых норм, согласно которым текст перевода не должен превышать текст оригинала более чем на 10%.

Рассмотрим перевод таких словосочетаний, как limited divorce, indeterminate sentence, Department of the Interior, Index crimes, Crime index, sensibility training, verbal judo. Во всех этих случаях, словосочетания обозначают реалии, не существующие в практике русской судебно-правовой системы и потому требующие компенсировать объективную неточность перевода культурологическим комментарием. Так, limited divorce - это раздельное проживание супругов по решению суда, indeterminate sentence - это приговор суда с неопределенным сроком тюремного заключения, когда реальный срок пребывания в тюрьме определяется тюремной администрацией или специальной комиссией, принимающими во внимание поведение заключенного, состояние его здоровья и другие обстоятельства.

Department of the Interior, переводимое как Департамент (Министерство) внутренних дел, обязательно предполагает уточнение, что в США и России - это федеральные органы, наделенные разными полномочиями: в США Департамент внутренних дел отвечает за состояние дорог, охрану окружающей среды, соблюдение экологических законов и потому не является силовым правоохранительным ведомством.

Crime Index - это список из 8 наиболее тяжких преступлений, среди которых 4 типа преступлений против личности (murder, sexual assault, robbery, aggravated assault) и 4 - против собственности (burglary, larceny, car theft, arson). Соответственно, Index crimes - это перечисленные выше типы преступлений. Данный пример интересен тем, что наглядно демонстрирует несовпадение некоторых норм уголовного правосудия в США и России. Так, при переводе юридических текстов у специалистов возникает недоумение, почему такие тяжкие с точки зрения российского законодательства преступления, как kidnapping of children (похищение детей), all drug offenses (все преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков), unlawful use of weapons (незаконное применение оружия), не входят в число так называемых «индексных» (то есть, наиболее тяжких) преступлений.

Понимание и, следовательно, представление эквивалентного перевода таких словосочетаний, как sensibility training или verbal judo требуют от переводчика не просто лингвистической компетенции, но и проникновения в сферу профессиональной культуры полиции. Это, на наш взгляд, наиболее трудные случаи для переводчика общей подготовки, не специализирующегося на переводе какого-то определенного вида текстов, поскольку собственно лингвистический контекст не помогает найти эквивалентный перевод. Так, sensibility training - это курс обучения общению полицейского с различными группами людей в кризисных ситуациях (ведение переговоров с террористами; опрос потерпевших, находящихся в состоянии психологической травмы, и т.д.). Verbal Judo, часто переводимое как словесное дзюдо, требует уточнения, типа «методика применения определенных языковых средств с целью достижения полицейским результатов в общении с людьми».

Безусловный интерес представляют терминологические словосочетания, которые обозначают реалии, несвойственные русскоязычной юридической практике, но представляющие определенный интерес для специалистов и потому активно дискутируемые в профессиональной среде юристов. Примером таких словосочетаний являются plea/charge bargaining, plea bargain, которые переводятся на русский язык как судебный торг. Однако такой перевод требует переводческого комментария, который должен пояснить, что это своего рода досудебный процесс переговоров между судьей, адвокатами обвиняемого и потерпевшего о том, что в случае признания своей вины в совершении преступления обвиняемый может рассчитывать на более мягкий приговор суда или вообще избежать судебного преследования. Практика судебного торга широко распространена в американском правосудии, она имеет как своих сторонников, так и ярых противников. В последние годы она явно заинтересовала российских юристов как способ уменьшить нагрузку на суды и судей. Часто при переводе этого словосочетания переводчики дают неполный, на наш взгляд, вариант - мировое соглашение, что существенно сужает суть американской правовой реалии.

4. Перевод терминологических словосочетаний-фразеологизмов, содержащих явно выраженный культурологический компонент значения. Для создания эквивалентного перевода переводчик просто должен знать эти единицы, поскольку значение таких словосочетаний полностью переосмыслено и потому не мотивированно. Так, Miranda rule/warning, переводимое как право человека не давать показания в отсутствие адвоката, широко используется в юридических текстах. Для большинства американцев это словосочетание воспринимается как единое целое, и уже вряд ли многие помнят о судебном прецеденте 1966 г., когда Верховный суд штата Аризона признал недействительными признания обвиняемого по имени Миранда, полученными от него полицейскими в отсутствие адвоката. С тех пор в практике американского правосудия «правило Миранды» действует повсеместно и не ассоциируется с конкретным судебным процессом. Функционирование словосочетания Miranda rule/warning является тем случаем, когда в диахронии значение словосочетания мотивированно, а в синхронии - нет, что создает определенные трудности для перевода.

Интересными для перевода представляются фразеоматические выражения, не зафиксированные в современных английских словарях, - three strikes law, three strikes justice, three strikes offender. Их русские переводы законы трех ударов, правосудие трех ударов, правонарушитель, осужденный по закону трех ударов, являются буквальными и требуют от переводчика культурологического комментария. Эти словосочетания являются метафорически переосмысленными единицами и соотносятся с правилами игры в бейсбол, согласно которым, игрок, получающий три штрафных удара, выбывает из игры («Three strikes - and you are out»). По американскому законодательству, разработанному и принятому в ряде штатов в конце 80-х годов XX века и действующему до сих пор, человек, имеющий две предыдущих судимости и нарушающий закон в третий раз, получает чрезвычайно строгое наказание, вплоть до смертной казни или пожизненного заключения, как правило, несоразмерное тяжести правонарушения.

5. Перевод словосочетаний достаточно большой протяженности, которые в силу частого употребления функционируют в усеченном виде, причем грамматически и семантически ключевое слово настолько предсказуемо, что оно опускается как в письменном, так и устном профессиональном тексте. Русский перевод, однако, требует восстановления опущенного и подразумеваемого слова. Например, Rules of evidence - правила сбора, хранения и представления вещественных доказательств; Drug Institute - институт по борьбе с незаконным оборотом наркотиков; Financial Fraud institute - институт по борьбе с финансово-экономическими преступлениями; driving under the influence (DUI) - вождение автотранспортного средства в состоянии алкогольного опьянения и т.д.

Следует отметить, что переводчик может столкнуться и с обратной ситуацией, когда английская фраза содержит слова, которые принято не переводить на русский язык. Например, the United Nations High Commission for Human Rights - комиссия ООН пo правам человека.

6. Перевод сокращений, принятых и широко используемых в данной профессиональной среде. Как и в любом узкопрофессиональном общении, подобные единицы употребляются не только в письменных, но и устных текстах. Например, DUI/DWI - Driving under the influence/ driving while intoxicated (вождение автомобиля в нетрезвом состоянии); ROR - release on recognizance (освобождение с подпиской о невыезде), GBMI - guilty but mentally ill (виновный, но требующий принудительного психиатрического лечения в период отбывания срока исполнения наказания).

7. Перевод словосочетаний, имеющий различный смысл в британском и американском вариантах английского языка. Такие случаи не столь многочисленны в юридических текстах, однако некорректный перевод зачастую существенно искажает смысл оригинального текста. Так, и в британском, и в американском вариантах есть словосочетания Attorney General, однако при их переводе следует учитывать, какой вариант английского языка используется в конкретном случае. В США должности Генерального прокурора и Министра юстиции совмещаются одним лицом, в то время как в Великобритании эти должности занимают разные чиновники. Аналогично обстоит дело и с переводом словосочетания Solicitor General - заместитель Генерального прокурора / заместитель министра юстиции.

Достижение эквивалентности при переводе юридического текста, понимаемого более широко, чем текст юридического документа, предполагает достаточно высокий уровень собственно лингвистической и культурологической компетенции переводчика. Как правило, для создания эквивалентного перевода переводчик использует те или иные механизмы внутриязыковой и внеязыковой компенсации, позволяющие с достаточной степенью полноты и точности передать смысловое содержания текста оригинала. Как показывает конкретный материал, наибольшие трудности вызывает перевод не собственно юридических терминов, зафиксированных в системе языка в толковых и переводных словарях и справочниках, а единиц лексико-семантической системы языка (ЛСВ, свободные и связанные словосочетания), регулярно используемых в юридических текстах в значениях, определяемых лингвокультурологическим контекстом. Трудно переоценить важность переводческой нотации, которая позволяет обеспечить наиболее полное понимание переводимого юридического текста, восполнить недостатки фоновых знаний у читателя, разрешить конфликт культур в профессиональной области юриспруденции и перевести его в русло диалога.


1 Brembeck, Winston. The Development and Teaching of a College Course in International Communication. Readings in "International Communication", v.2. University of Pittsburgh, March, 1977. P. 14.

2 Комиссаров В.Н. Общая теория перевода. Проблемы переводоведения в освещении зарубежных ученых. Учебное пособие. М., 2000. С. 4.

3 Виноградов B.C. Проблема эквивалентности и тип переводимого текста // Введение в переводоведение (общие и лексические вопросы). 2004. - http:// sitim.sitc.ru. С. 1.

4 Цит. по: Комиссаров В.Н. Указ. соч. С. 37.

5 Там же.

6 Виноградов B.C. Указ. соч. С. 2.

7 Фененко Н.А. Язык реалий и реалии языка. Воронеж, 2001. С. 119.

8 Там же. С. 13.

9 Алексеева И.С Профессиональный тренинг переводчика. Учебное пособие по устному и письменному переводу для переводчиков и преподавателей. Санкт-Петербург, 2001. С. 217-218.

10 Гак В.Г., Григорьев Б.Б. Теория и практика перевода. Французский язык. М., 2001. С. 75.

11 Сорокин Ю.А. «Азбука классики» или азбука погрешности?// Вестник ВГУ. Серия «Лингвистика и межкультурная коммуникация». №2. Воронеж, 2001. С. 84.



Наши контакты:
600036 г. Владимир, проспект Ленина, 73
Телефон/факс: (4922) 545-929, (4922) 432-943
Экспресс-справка (без выходных):
+7 (910) 171-97-40, luni-eurasia@mail.ru
Яндекс.Метрика
Все права защищены.
© Евразийский лингвистический университет, АНО ВПО
(Владимирский филиал НГЛУ до 01.09.2013 г.).
Закон РФ "Об авторском праве и смежных правах"
Дизайн и разработка сайта
Интернет-студия LELI
Интернет студия LELI, разработка сайтов, раскрутка сайтов
2011-2021